– Продай корзинку, я тебе заплачу, сотню новых корзин купишь, еще внукам останется.
– Так, почитай, жалко ее.
– Слушай, бабуля, твои внуки грибы собирают в лесу?
– Ты что, касатик, они в городе каменном живут, шампиньоны в магазинах покупают.
– А я о чем! Продай корзинку, бабуля!
– Так я тебе новую корзинку продам, зачем тебе это старье!
– Мне эта корзина нужна! Меня за ней послали. Хожу я тут по лесам, ищу тебя.
– Правда меня ищешь? – лукаво спросила старушка.
– Тебя ищу, с корзинкой.
– Фу ты, как привязался! Некрещенный ты парень, был бы ты крещенный – никогда не стал бы из рук корзинку выпрашивать.
– Сколько хочешь денег за свою корзинку? Ведь я мог бы у тебя из рук ее вырвать, но я с тобой переговоры веду, можно сказать, на государственном уровне!
– Вот треклятый, почини мне забор да крышу, тогда отдам тебе корзину.
– Ты, бабуля, не промах, идем, покажи свою хибару.
Бабуля повернула в другую сторону. Покрутила его вокруг елей да сосен, он вообще потерял ориентир, откуда пришел и куда идет. Пришли они к избушке, старой, не в пример музейным. Треть избы занимала огромная печь.
– Бабуля, зачем тебе печь такая огромная?
– Ты чего, сизый мой, так я в ней моюсь, после того как хлеб испеку, я на ней и сплю.
– Ох, тяжело ты, бабушка, живешь!
– А куда легче! У меня все есть!
– Продукты где берешь?
– Мне много надо? Колбасы я ваши не ем. Грибков насобираю, муку мне привозят. Так и подумай, зачем мне твои деньги?
– Вот попал! Неужели тебе ничего не надо?
– Надо. Дровишки завсегда мне нужны, люблю я тепло.
– Где дрова взять?
– Ты чего, родимый, больной? Гляди, лесу-то сколько! Неужели мне на дрова не хватит!
– Может тебе пилу «Дружба» купить?
– Так я с малолетства топором дрова рубила.
– Ладно. Показывай забор и крышу.
Глава 2
Через три дня, поработав топором, Родион получил корзину и свободу. Старушка денег у него взяла совсем немного и столько, сколько считала нужным. Он купил жесткую сумку, упаковал в нее корзину, чтобы не сломалась, и домой поехал.
Анфиса, увидев корзину, всплеснула по-стариковски руками:
– Молодец, Родион! Чудо! Это настоящее чудо! Свет выключи.
Родион выключил свет, закрыл окна. Корзина светилась матовым блеском.
– Настоящая! Проси что хочешь!
– Ладно, я ушел, мне завтра на работу к Степану Степановичу выходить.
– Отлично.
Серое облако судьбы, выплывающее из темного скопления облаков, медленно поглощало тех, кто пытался Анфисе навредить. Они все исчезали, уезжали, одним словом, ей больше не мешали. Она сидела на личном антикварном стуле рядом с малышом, сидящим в высоком стуле для малышей, и кормила его из ложечки. Он ел, открывая живописно свой ротик, немного вымазывался растворимой кашей, но ел.
Жизнь продолжалась без Самсона, без Платона, они оба ушли в прошлое. Анфиса не жаловалась, просто некому было жаловаться, не у кого было что-либо просить. Она кормила ребенка и думала о том, где находится белое облако судьбы, которое принесет в ее дом помощника. Кто бы сомневался, что в дверь позвонят! Естественно, позвонил в дверь дядя Сидор.
Она вытерла рот малышу, взяла его на руки и пошла открывать дверь.
– Привет, соседка! Гостей не ждешь?
– Всегда жду! С ребенком играть будете? Других развлечений у меня не предвидится.
– А как с ним играть?
– Ему скоро спать. Прочитайте маленькому книжку, он уснет от монотонных и умных звуков.
– Давай, мамочка, книжку, я почитаю, если не разучился. Я на детском языке давно не читал.
Дядя Сидор стал читать детскую книжку с непонятным привкусом, язык шевелился у него с лишними звуками, но ребенку понравилось. Он пытался проговаривать отдельные звуки, маленькие слова, и до Анфисы доносился дуэт двух иностранцев. Она вымыла посуду, приготовила чай для взрослых, сделала бутерброды, поставила их на полминуты в СВЧ-печь. Ребенок, довольный новым чтецом, уснул.
А мужчина, довольный, что справился с заданием, пришел на кухню.
– Задание выполнил, что дальше, хозяюшка?
– Садитесь, ешьте, пейте, – быстро проговорила Анфиса и сама села за кухонный стол, оставив более удобное место для гостя.
Он взял теплый бутерброд, горячий чай с лимоном и вдруг улыбнулся всеми своими зубами:
– Анфиса, мне нравится быть с тобой! Тихо и уютно, и словно ничего больше и не надо.
– А больше мне и предложить Вам нечего! От Платона нет известий. Инесса Евгеньевна ко мне практически не приходит, один раз позвонила, и все. Родственников в этом городе у меня нет.
– А как жить будешь? Одна, с ребенком?
– Живу и дальше проживу.
– Нет, это все неправильно, завтра возьмем мальчику велосипед с ручкой и пойдем гулять. Вдруг чего надумаем? А сейчас спасибо за чай. Я, пожалуй, пойду домой, – сказал дядя Сидор и словно белое облако растаял в тумане вечера.
Анфиса еще раз убрала со стола с блуждающей улыбкой на губах, без мыслей о будущем, ей очень хотелось спать. Она уснула, спал и малыш.
Дядя Сидор пришел домой, посмотрел на свою большую квартиру с темной великолепной мебелью, роскошной для него одного. Он лег и стал рассматривать зверей, изображенных на всех выступах мебельного гарнитура. В какой-то момент ему показалось, что деревянные звери сбились в стадо и поскакали в его сторону, что было дальше, он не увидел – уснул.
Анфиса подумала о том, что пора бы новую диковинку выдумать на свою голову и на голову покупателя, и вызвала Степана Степановича. Он явился хмурый, страшный, а она ему – премию. Он расплылся в улыбке.
– Степан Степанович, здорово у нас получилось с мебелью со зверями? Я поняла, что произошло на даче, здесь Виктор был. Новую мебель надо делать!
– А кого пугать будем?
– Конкретный вопрос, лучше бы спросил, что делать и из чего? Делай базовый комплект.
– Чем украсишь?
– Не знаю, пока не знаю. Знаю! Свободен!
– Страшная Вы женщина, хотите добыть новую рассаду для мистики?
– Самой мне не хочется добывать, я ленивая трусиха, кого бы послать добыть то – не знаю что? А, я знаю кого, все, спасибо.
Анфиса основательно задумалась и подумала, что это под силу Платону и Родиону, но Платон уехал и молчит, а это значит, что у него все в порядке.
Анфиса позвонила Родиону:
– Родион, привет! Зайди за зарплатой, тебе причитается.
Он нутром почувствовал, что Анфиса что-то замышляет, но пришел, взял деньги, посмотрел на директора.
Она не заставила себя долго ждать и предложила:
– Есть дело на юге, место уточнишь у Виктора Сидоровича, твоя задача – найти рассаду для мистики для нового комплекта мебели. Родион, дело серьезное, вот тебе деньги на дорогу, адрес уточнишь. Все, – и она отвернулась от него, словно его и не было.
Он не обиделся, зашуршал новыми деньгами и, довольный жизнью, улыбнулся.
Анфису обрадовал звонок знаменитого хоккеиста, он сказал, что готов купить комплект мистической мебели, она ответила, что мебель готова, как только появится мистическая рассада, останется ее высадить на мебель. Хоккеист издал победный клич.
Удрученным оставался дядя Сидор, его дела в городе не шли, ему не везло, он не богател, а становился все беднее. Общение с Анфисой его не радовало, поскольку денег она ему не приносила. Он уже был готов продать дачу, хоть и обещал брату Виктору Сидоровичу ее не продавать. Оставалось продать квартиру и уехать домой, где у него дела шли лучше, чем в столице.
Инесса Евгеньевна жила одна под спудом собственной психологической бездны, которая ей подсказала, что пора бы съездить к Анфисе и осыпать ее и внука деньгами и подарками. Они вновь подружились и вдвоем по очереди гуляли с малышом, которого вскоре взяли в детский сад.
Анфиса окончательно вышла на работу, заменив Инессу Евгеньевну в ретро-бизнесе, и стала набирать удивительную зрелую красоту. Ее мягкие и нежные черты лица, обрамленные каскадом пышных волос, привлекали внимание людей. Но в кои-то веки у нее никого не было.
Она смотрела на себя в зеркало и не находила ни малейшего изъяна, кроме одного: некому на нее было смотреть. Мужчины ходили по улице, оглядывались на Анфису, но не подходили. На работе она ловила тягучие мужские взгляды, но никто не приглашал ее на романтические свидания. Не подавал признаков жизни и Платон. А дядя Сидор уехал, ни разу не позвонив.
Анфиса расцветала дивным цветком, но никто не пытался ее сорвать. Она ходила на работу, водила ребенка в детский сад. Она приводила в порядок квартиру, себя и ребенка с ощущением, что вокруг нее общественный вакуум бездны. Вероятно, она была слишком хороша! Или ее боялись из-за Платона, слухи тоже имеют ноги. Иногда Анфисе хотелось уехать туда, где ее никто не знает, и начать все сначала.
После отъезда Эллы Виктор Сидорович погрузился в одиночество, которого он не выносил, поскольку любил тщательный уход за своей персоной. Полина, после того как потеряла на даче сознание, вместе с сознанием потеряла к нему интерес.
